Venefica Vespera
Сердце, пронзённое ветром. ©
Название: «Территория боли: Пролог»
Автор: Анна ~Чуи~ Щедрова
Бета: Дашка ~Ангел~ Бреднева
Фэндом: FMA
Пейринг: Рой/Риза
Рейтинг: PG-13
Жанр: POV (1/2 фанфика), ангст, hurt.
Дисклеймер: права на персонажей принадлежат Хирому Аракаве
Содержание: ------
Размещение: все равно
От автора: Я давно хотела написать несколько фиков и обозначить их единым названием «Территория боли». Но не знала с чего начать. Вот, наконец, пришло вдохновение. Прошу сильно не критиковать: автор старалася. Фик состоит из двух частей (первая часть (вступление как таковое) написана от третьего лица, вторая – от первого)

1.
В одном из самых популярных в военной среде баров Ист Сити было шумно и накурено. В баре был аншлаг, что было совершенно естественно для вечера пятницы. В одной из так называемых vip-кабинок, сидели две молоденьких, да что там молоденьких, еще почти совсем юных, девушки офицера. Они прятались и от досужих мужских глаз, и от пелены табачного дыма. На столе уже стояла пустая бутылка из-под вина и одна полуполная постепенно становилась полупустой. Глазки у обеих уже были осоловевшие, а личики покрывал небольшой румянец.
- Вот я ему и говорю, - вещала черноволосая девушка своей короткостриженной подруге-блондинке, усиленно жестикулируя, - Ну, ты, держи свои руки при… - кабинку огласил внезапный звук, при котором светленькая девушка покраснела, - Риз, да ты икнула! – в голосе темноволосой девушки было больше восторга, чем удивления, хотя и удивление присутствовало.
Блондиночка замотала головой.
- Да! Да! Ты икнула! Неужели ничто человеческое тебе не чуждо?! – и, все еще не давая Ризе вставить слова, черноволосая довольно громко воскликнула, - Йахууу! Этому столику больше не наливать! Вот не умеешь же ты пить, Риза-тян!
Риза скептически посмотрела на подругу, и Ребекка, а именно так звали темноволосую девушку, стушевалась под ее взглядом. Ребекка познакомилась с той, кого звали, Ястребиным глазом уже после Ишварской компании, в которой сама не участвовала. И каждый раз, когда смотрела Ризе в глаза, она понимала, как ей повезло в том, что во время Ишварской бойни, она служила в другом регионе. У лейтенанта Хоукай, которой на вид нельзя было дать и 20 лет, хотя она и была старше, на совершенно юном лице были глаза утомленной и повидавшей жизнь старушки. Но, в последнее время у нее в глазах иногда поблескивали искорки. Которые, правда, быстро тухли или же сменялись еще большей пустотой.
- К твоему сведению, - спокойно и даже тепло сказала Риза, - Мне можно было с самого начала не наливать! Когда ты предложила встретиться вечером и где-нибудь посидеть, я думала, мы пойдем кофе попить, а ты меня в бар потащила! Хотя с меня действительно хватит! Я в дамскую комнату, возьму воды попить и домой!
Ребекка согласно кивнула головой.
- Друг мой, ты не находишь, что ты тупо набираешься? – с иронией, никогда не покидающей его голос, если, конечно, речь не заходила о его семье, констатировал Маес Хьюз.
Он и его друг, необычайно молодой для этого звания, подполковник Рой Мустанг, сидели у барной стойки. Все еще бодренький Маес, которому и самому нужно было домой к жене добраться в более или менее адекватном состоянии, да и друга до дома довести, наблюдал, как все ниже и ниже склоняется к столу голова подполковника с каждым новым бокалом виски. Это было чертовски неприятно. Но еще более неприятно было то, что Маес чувствовал себя этим вечером предметом интерьера. Рой сам пригласил его посидеть выпить, а в результате практически все время молча пил, причем в немереных количествах.
- Вполне возможно! – спокойно ответил Рой, не изменив ни интонации голоса, ни выражения лица.
Они промолчали еще на протяжении одного бокала.
- Да, что с тобой? – Маес дружески хлопнул Роя по спине, от чего уже далеко не трезвый подполковник Мустанг чуть не впечатался в стойку, - Скис так, будто бы жизнь закончилась! Ты же вроде нашел свой путь, вот и следуй ему! Нос-то зачем вешать?
- Это здесь не при чем! – мрачно ответил Рой и, снова пригубив виски, замолчал.
- Тогда что происходит?
- Ничего! Просто я чувствую себя последним… Не важно!
Рой опять замолчал, и Маесу только и осталось, что удивленно смотреть на него, будучи немым как рыба.
- Ты что-то сделал? – через несколько минут решился спросить он.
- Лучше бы не делал!.. Я слаб!
Маес не выдержал и громко засмеялся.
- Ну, загнул…
- Я даже не смог воздержаться! Не сделал самого простого. Не смог себе отказать, – не обращая внимания на Маеса, продолжил Рой, - А теперь я как с цепи сорвался, делаю это постоянно и чувствую, что иду наперекор своим собственным словам! Ненавижу себя за это, - Рой отставил бокал и с ненавистью посмотрел на свои руки, - Эти руки отняли тысячи жизней, и теперь этими руками…
Маес задумался. Все, что говорил ему друг, было слишком знакомо. Но что именно напоминали его слова?
Мысли перенесли его в продуваемую брезентовую палатку посреди пустыни. И он вспомнил, а вспомнив, поморщился. Но отпугнув неприятное воспоминание, он понял суть слов, того, кто утверждал, что никогда бы не смог обнимать любимого человека руками по локоть в крови.
- Что?! – вырвалось у Маеса, - Как?! У тебя что... то есть ты…
И вдруг за спинами двух офицеров раздался звон разбитого стекла. Рой и Маес одновременно обернулись.
- Лейтенант?! – взволнованно вырвалось у Роя. Меньше всего он ожидал увидеть своего самого близкого и верного подчиненного в этом баре.
- По-подполковник! – вырвалось у Ризы Хоукай. Именно она оказалась за спинами этих двоих и услышала почти все, что было сказано в последние 5 минут. Теперь она стояла белая как мел, а у ее ног был разбитый вдребезги стакан с питьевой водой, выскользнувший из рук, когда она поняла тоже, что и Маес Хьюз.
- Опачки! – вырвалось у Маеса, потому что он понял больше, чем, возможно, ему следовало понимать. Но он никогда никому об этом не рассказал, даже своей жене. И никогда не обмолвился об этом ни словом со своим другом.
2.
Лунный свет…
Когда-то я любила солнечный свет, но это было так давно, в совсем другой жизни. Потом мне стало все равно до солнечного света, но я возненавидела лунный. Возненавидела этот бледный свет, сопровождавший меня бессонными ночами, полными мыслями о безысходности и суициде. Или встречавший меня своими лучами, когда я просыпалась от собственного безмолвного крика, спасаясь от очередного кошмара. Ах, как же я ненавидела этот молочно-бледный мертвый свет… Но теперь… Теперь этот свет самый теплый и близкий для меня. Самый ласковый и нежный. Прекрасный в своей невозмутимости и спокойствии, успокаивающий и убаюкивающий. Тот свет, которому единственному ведома моя тайна.
Лунный свет играет в черных густых волосах моей тайны, когда утомленный и получивший то, что хотел, он засыпает у меня на груди редким для него, крепким сном.
Он стал приходить ко мне через год после того, как я начала свою службу под его началом в Восточном штабе. Приходил украдкой, как будто специально выбирая те дни, в которые я приходила со службы уставшая и засыпала так крепко, что просыпалась, только почувствовав его полные отчаянья, боли и, в тоже время, непередаваемой нежности ласки на своем теле. Сначала это было так удивительно, что я даже не понимала сон это или явь. Он никогда ничего не говорил, и уходил еще до рассвета. Порой я не хотела засыпать и лежала с открытыми глазами, прижимая его, спящего, к себе почти всю ночь. Но я все равно засыпала, убаюканная его дыханием и одурманенная его запахом. А когда просыпалась, его уже не было рядом и не было никаких следов его присутствия. И потом он по полдня избегал меня и не смел смотреть мне в глаза.
Он не понимал, какую боль он причиняет мне этим своим стыдом. Я готова была возненавидеть наше общее прошлое, хотя и понимала, что это неправильно. Мне, казалось, что он стыдится того, что женщина, с которой он утоляет свою жажду тепла, ему как сестра (мы росли порознь, но в одном доме, мы были не родные, но у нас был один отец) или как мать (нет, конечно, я не мать Роя Мустанга, но именно я и никто другой дал жизнь Пламенному Алхимику). Но правда оказалось совершенно иной. И эта правда, сделав меня счастливой, причинила мне и невероятную боль. Я узнала ее случайно, подслушав его разговор с другом. Я была счастлива, что мое чувство ответно, но мне было больно, потому что, так же, как он, я понимала, что не заслужила это счастье.
Сейчас он обнимает меня так крепко, что мне даже больно. Он хватается за меня неосознанно как за соломинку, которая может спасти его из омута отчаянья. Не понимая, что это не я его, а он – моя соломинка. Мне неудобно и больно, но я все равно не шелохнусь: пусть спит. Этот человек для меня самый особенный. Я прощаю ему все, что бы он ни делал. Потому что понимаю: ему еще хуже, чем мне.
Так получилось, что он все время оказывается причастен к моей боли и иногда причиняет мне ее сам. Но я переживу, а у него это остается неизлечимым шрамом на сердце. Он не говорит об этом. Но мне не нужны слова. И пусть пересечение наших судеб похоже на хождение босиком по стеклу. Но это мое хождение по стеклу! Начиная с татуировки на спине и заканчивая его первыми мужскими объятьями. И это моя жизнь и моя территория. Да! Это моя личная территория боли.

@темы: фанфикшен